Кардиология: ее официальное признание в Советском Союзе

E.I. Chazov

Cardiology: official recognition in the Soviet Union

На различных пресс-конференциях как на Родине, так и за рубежом, особенно в период нашего активного сотрудничества с американскими коллегами в 1960–80-е годы, мне не раз задавали вопрос о том, когда и как зарождалась и оформлялась кардиология в нашей стране. В США, Германии или Франции невозможно было дать ответ общего характера, сославшись, например, на афоризм известного французского поэта Поля Валерии: "В будущее мы входим, оглядываясь на прошлое". Но я, действительно, не знал как отвечать.
   За рубежом даже медицинская общественность в 1950–60-е годы не имела представления о том, что собой представляет не только наша кардиология, но и, вообще, медицина. Большинству ничто не говорили фамилии Коротков, Аничков, Образцов, Стражеско. После того, как рухнул “железный занавес”, страну стали активно посещать иностранные ученые и специалисты, в том числе медицинского профиля. По просьбе А.Л.Мясникова мне приходилось их знакомить с Институтом терапии.
   Во время одного из посещений лаборатории группа американских кардиологов, заинтересовавшихся моими работами в области инфаркта миокарда, упорно утверждала приоритет американского врача J.Herrick в первом описании инфаркта миокарда, сделанном им в 1912 г. И это было общим мнением врачей Запада. Нам потребовалось 10 лет, чтобы восстановить справедливость. В 1976 г. в Кардиологическом центре по советско-американскому соглашению о сотрудничестве в области медицины работал сотрудник профессора Е.Браунвальда доктор J.Muller из Бостона. Задача состояла в изучении возможности гиалуронидазы влиять на течение инфаркта миокарда. Естественно, он знакомился с нашей отечественной литературой и на основании документальных данных убедился в том, что первые описания клинической и патолого-анатомической картины инфаркта миокарда принадлежат В.П.Образцову и Н.Д.Стражеско. В августе 1977 г. в журнале “American Journal of Cardiology” появилась его статья, утвердившая наш приоритет.
   Какое же событие в медицине следует считать зарождением отечественной кардиологии? На это может претендовать создание Н.С.Коротковым звукового метода измерения артериального давления, о котором он сообщил 7 ноября 1905 г. в Медико-хирургической академии в Петербурге. Теоретики и клиницисты, разрабатывающие проблему атеросклероза, будут отстаивать мнение о том, что по значимости и вкладу в мировую медицинскую науку работы Н.Н.Аничкова, опубликованные в 1910–1912 гг., определили формирование кардиологического направления в отечественной медицине и развертывании научных исследований в области кардиологии. Патриарх кардиологии, первый президент Международного общества кардиологов, организатором которого он был, Поль Уайт, большой друг А.Л.Мясникова и нашего Кардиологического центра, связывал начало российской кардиологии с работами одного из основоположников электрофизиологии А.Ф.Самойлова. Несколько лет А.Ф.Самойлов проработал в Бостоне, где читал лекции и продолжал свои исследования.
   В 1964 г., когда мы с А.Л.Мясниковым в рамках сотрудничества находились в США, П.Уайт категорически настоял на том, чтобы мы во время пребывания в Бостоне остановились в его доме. Это были для меня, молодого врача и начинающего ученого, незабываемые дни. Прекрасный общительный и добрый человек, замечательный врач, лечивший президента США Д.Эйзенхауэра в связи с инфарктом миокарда, эрудированный ученый П.Уайт для меня навсегда остался в памяти как представитель того поколения американских врачей, которые еще не стремились к большим гонорарам и которые служили больным согласно клятве Гиппократа. Он с восторгом говорил об А.Ф.Самойлове, с которым работал молодым врачом, о его прекрасных трудах, способствовавших не только развитию электрофизиологии, но и практической электрокардиографии. Когда А.Ф.Самойлов вернулся в Казань, он продолжал поддерживать контакты с П.Уайтом. После смерти А.Ф.Самойлова П.Уайт опубликовал в “Казанском медицинском журнале” (1931 г., №4–5) большую статью, посвященную памяти, как он писал, “не только личного друга, но и полезного соратника”.
   Можно долго перечислять имена выдающихся терапевтов, хирургов, создававших основы кардиологии в нашей стране, – Г.Ф.Ланг, Д.Д.Плетнев, А.Л.Мясников, В.Ф.Зеленин и др. Но хотя понятия "кардиология", "кардиолог" появились в медицинском обиходе еще в 1940-е годы, формально они были приняты в 1960–70-е годы, о чем я и хотел бы рассказать в этой статье.
   Вероятно, надо начать с создания журнала "Кардиология", первый номер которого вышел в свет в конце февраля 1961 г. Несомненно, что его появление было приметой времени: проблемы кардиологии стали широко обсуждаться не только в терапевтическом обществе, но и в среде хирургов, начавших все активнее, по примеру зарубежных коллег, проводить операции на сердце. Но как всегда бывает при таких событиях, остаются "за кулисами" невидимые широким кругам личностные, да и просто случайные факторы.
   Журнал "Кардиология" в значительной степени был научно-организационной амбициозностью моего учителя А.Л.Мясникова, который, в отличие от своих конкурентов – В.Н.Виноградова (главный редактор журнала "Терапевтический архив"), В.Х.Василенко (главный редактор журнала "Клиническая медицина"), Е.М.Тареева (главный редактор журнала "Советская медицина"), не имел “своего” журнала. Большую роль сыграл и его друг П.Уайт, который убеждал Александра Леонидовича создать в Советском Союзе кардиологический журнал и общество кардиологов. Именно его письмо, которое А.Л.Мясников приложил к своему обращению в Министерство здравоохранения СССР, сыграло важную роль в создании журнала "Кардиология". Талантливый, эрудированный ученый А.Л.Мясников был неважным организатором, но четко представлял значимость тех или иных работ для науки и клиники, которые должны были украшать журнал и привлекать к нему читателей.
   В сентябре 1960 г. в Риме состоялся III Европейский конгресс кардиологов, на котором впервые выступали представители Советского Союза. Большим успехом пользовался доклад А.Л.Мясникова, в котором сообщалось и о наших исследованиях причин возникновения коронарного тромбоза и были представлены механизмы самопроизвольной реканализации тромбов в коронарных сосудах. Эмоциональный, всегда интуитивно понимавший значимость новых клинических или теоретических данных, Александр Леонидович после возвращения из Рима пригласил нескольких своих сотрудников и заявил: "Сейчас самое интересное и самое важное для клиники – это все, что касается инфаркта миокарда. Первый номер "Кардиологии" должен быть посвящен именно этой проблеме, здесь мы не только не отстаем, но и в целом ряде вопросов являемся лидерами. Это надо сохранять".
   Так, в первом номере журнала, наряду с материалами таких корифеев советской медицины, как А.Л.Мясников, Б.В.Петровский, А.Н.Бакулев, В.В.Закусов, появилась статья кандидата медицинских наук Е.И.Чазова и патологоанатома Ю.Г.Тинякова "О некоторых защитных механизмах, предупреждающих коронарный тромбоз в условиях здорового организма". Вскоре журнал "Кардиология", отличавшийся высоким уровнем публикуемого материала, стал одним из ведущих медицинских изданий. Однако самым главным является то, что впервые официально (так как его учредителем было Министерство здравоохранения) кардиология была признана одной из важнейших областей медицинских знаний и медицинской практики.
   Все чаще и чаще вопросы борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями обсуждались на заседаниях терапевтического и хирургического научных обществах, на съездах и конференциях. Расширялись связи советских ученых и врачей с кардиологами и ведущими зарубежными специалистами. Проблемы сердечно-сосудистых заболеваний, с учетом их распространенности и тяжелых последствий, становились общегосударственными. Сложилась благоприятная обстановка для создания в СССР общества кардиологов. А.Л.Мясников обратился к министру здравоохранения С.В. Курашову с письмом, в котором обосновал необходимость создания в нашей стране научного общества кардиологов.
   Это обращение было также спровоцировано П.Уайтом, который не скрывал, что его настойчивое стремление создать в нашей стране кардиологическое общество объясняется не только дружеской поддержкой А.Л.Мясникова, которого он считал не только выдающимся кардиологом, но и своим другом, а также тем, что для него как создателя Международного общества кардиологов было важно, чтобы в него вошли представители сверхдержавы, еще недавно бывшей terra incognito. Интернационалист П.Уайт, считал, что медицина не знает границ и необходимо, чтобы профессионалы объединялись, независимо от национальности, религиозной или партийной принадлежности. Он был первым представителем американской медицины, который посетил Советский Союз после смерти И.Сталина. Необходимость создать наше кардиологическое общество в сжатые сроки он объяснял тем, что очередной съезд Международного общества кардиологов должен был пройти в 1966 г., иначе официального признания пришлось бы ждать еще 4 года (съезды тогда проходили раз в 4 года).
   Следует отдать должное тем временам: тогда решение вопросов не затягивалось на месяцы. Вскоре появилось соответствующее решение, которое предусматривало создание организационного комитета учредительной кардиологической конференции во главе с академиком АМН СССР профессором А.Л.Мясниковым. Не знаю, чем руководствовался Александр Леонидович, предложив провести учредительную конференцию в Ленинграде. Официально он заявил, что Петербург, Ленинград, был колыбелью кардиологии в нашей стране, так как в этом городе работали И.П.Павлов, А.А.Коротков, Г.Ф.Ланг и продолжал трудиться Н.Н.Аничков. Однако в разговоре со мной он с грустью признался, что Ленинград – это его alma mater: в этом городе он сформировался как врач и ученый, там прошли лучшие годы его жизни и именно в Ленинграде он хочет оставить память о себе, как о создателе общества кардиологов.
   Организацией конференции занималась Военно-медицинская академия, в частности ученик А.Л.Мясникова профессор З.М.Волынский и сотрудники его кафедры А.П.Голиков, Е.Е.Гогин, М.К.Минушкин и др. Наконец настал долгожданный день 1 февраля 1963 г., когда в Ленинграде в тесном и неудобном конференц-зале Военно-медицинского музея открылась учредительная кардиологическая конференция, во время которой 274 делегатам из всех республик и регионов страны предстояло создать Общество кардиологов Советского Союза.
   Научная часть конференции, предложенная А.Л.Мясниковым, была посвящена проблеме инфаркта миокарда. Она открылась докладом А.Л.Мясникова "Патогенез инфаркта миокарда", в котором он, как всегда с блеском, обобщил результаты работ, проведенных в Институте терапии, касавшихся механизмов возникновения инфаркта миокарда: исследования А.В.Трубецкого и Е.Б.Новиковой, И.К.Шхвацабая – о роли центральной и вегетативной нервной системы, симпатико-адреналовой реакции; А.П.Зыско – о роли катехоламинов в этом процессе; Е.И.Чазова, Л.Ф.Николаевой и Т.Н.Кожевниковой – о механизмах возникновения коронарного тромбоза; Н.Н.Кипшидзе – о роли физического напряжения и др.
   Надо отметить, что хотя основной задачей конференции было создание кардиологического общества, ее научная составляющая была важна и интересна для разработки стратегии борьбы с инфарктом миокарда. Доклады В.Н.Виноградова и В.Г.Попова о зависимости эффекта терапии осложнений инфаркта миокарда от времени начала лечения, П.Е.Лукомского о поиске новых (в частности биохимических) маркеров развивающегося инфаркта миокарда, А.Н.Бакулева о разработке методов хирургического лечения ишемической болезни сердца, Б.В.Петровского об аневризме сердца, наше сообщение о тромболитической терапии, данные Ю.С.Петросяна и Л.С.Зингермана о возможностях коронарографии не только определили пути поиска и внедрения новых методов диагностики и лечения инфаркта миокарда, но и во многом помогли разработать эффективную систему лечения больных с этой патологией.
   Второй день работы конференции был посвящен организационным вопросам. Это было одно из самых напряженных заседаний в моей жизни. По традиции председатель оргкомитета любой учредительной конференции избирается первым руководителем создающейся общественной организации. Большинство делегатов не сомневались, что председателем кардиологического общества будет избран лидер отечественных кардиологов академик АМН СССР А.Л.Мясников. Лишь небольшой группе посвященных было известно, что Министерство здравоохранения и другие властные структуры, включая аппарат ЦК КПСС, выдвинули другую кандидатуру – члена-корреспондента АМН СССР профессора П.Е.Лукомского. Хороший врач, в прошлом главный терапевт Минздрава и Лечсанупра Кремля, профессор 2-го Московского медицинского института, активно занимавшийся проблемами сердечно-сосудистых заболеваний, не мог, конечно, соперничать с таким признанным международным кардиологическим сообществом лидером кардиологии, как Александр Леонидович. Лишь в одном Павел Евгеньевич превосходил Александра Леонидовича – он был членом Коммунистической партии. Но, конечно, не это решило вопрос о руководстве обществом. Надо было знать Александра Леонидовича, в котором талант ученого сочетался с независимым и честным характером, своим "я" в принципиальных вопросах, которые вызывали раздражение у вышестоящих чиновников. Да и его жизненное кредо, заключавшееся в том, что его жизнь и поведение – это его личное дело, на фоне партийных стандартов было вызывающим.
   Уже после смерти Александра Леонидовича в дружеской обстановке ректор 1-го Московского медицинского института В.В.Кованов рассказал мне историю, которая вывела из равновесия бывшего тогда министра С.В.Курашова. Александр Леонидович, в целом, неординарный талантливый человек любил все красивое – живопись, классическую музыку и красивых женщин. У него не было глубоких романов. Его отношения с женщинами отличались благородством человека из интеллигентного прошлого. Обаятельный, импозантный мужчина, он любил появляться в театре, на художественных выставках с молодой красивой аспиранткой и ловить восторженные взгляды присутствующих. Его обаятельная красивая жена Инна Александровна, которую он, несомненно, любил и называл среди близких "моя Мэри Пикфорд", медицинская сестра, точная копия американской кинозвезды, благосклонно относилась к этим публичным выходам Мясникова. Однажды он оказался в сопровождении аспирантки в филармонии рядом с министром Курашовым и его женой. То ли внимание присутствовавших, как всегда, привлек Мясников с молодой красавицей, а не министр и его жена, то ли, действительно, жена министра была из провинциальных моралисток, но утром в кабинете В.В.Кованова раздался звонок, и возмущенный министр сообщил ректору об аморальном поведении профессора его института. В.В.Кованову ничего не оставалось, как пригласить Мясникова и передать разговор с Курашовым.
   Мясникову кто-то из министерства уже рассказал о реакции министра и его разговоре с ректором. Эмоциональный, вспыльчивый Александр Леонидович с порога, не дав сказать Кованову ни слова, заявил: "Передайте Вашему министру, что это мое личное дело с кем ходить и куда ходить. И пусть он занимается лучше здравоохранением. Если Вам надо отчитаться перед ним, то я готов в любое время покинуть кафедру и целиком перейти в институт". (Институт терапии тогда находился в составе Академии медицинских наук.) Кованов, не в интересах которого было лишиться одного из корифеев терапии, перевел разговор из эмоционального плана в дружеский, спокойно заявив: "Дорогой Александр Леонидович, если я узнаю, что Вы перестали ходить с красавицами в филармонию и театры, я просто спрошу: “Не пора ли Вам на пенсию?"
   Этот случай передает отношение Минздрава к А.Л.Мясникову. Так, с 60-летием одного из выдающихся терапевтов страны от имени Минздрава юбиляра поздравлял мелкий чиновник – один из помощников министра. Однако нужен был какой-то прецедент, который бы объяснил выбор Минздравом кандидатуры П.Е.Лукомского. И здесь сыграл самый страшный и самый низкий человеческий фактор – зависть. По крайней мере, так оценивал среди ближайшего окружения сложившуюся ситуацию сам Александр Леонидович. В разгар подготовки конференции к министру пришли три профессора, среди которых был и руководитель IV Главного управления профессор А.М.Марков – человек, близкий Н.С.Хрущеву, и от имени общественности заявили, что нельзя А.Л.Мясникову, возглавляющему журнал "Кардиология" и Совет по сердечно-сосудистым заболеваниям АМН СССР, позволить монополизировать целую область медицины и рекомендовали для избрания П.Е.Лукомского. Предлагая эту кандидатуру, они практически были уверены, что А.Л.Мясников не будет выступать против, учитывая его дружеские отношения с П.Е.Лукомским и то, что его сын Леонид работает ассистентом на возглавляемой Лукомским кафедре. Такова была закулисная сторона учредительной конференции.
   Однако вернемся в тесный, душный конференц-зал Военно-медицинского музея, в котором началось обсуждение организационных вопросов. Царила напряженная, гнетущая обстановка. У меня сложилось впечатление, что делегаты, узнав о предложении Минздрава, чувствовали себя неловко. Председательствовал известный ленинградский хирург П.А.Куприянов. После выступления И.А.Рывкина, сотрудника нашего Института терапии, рассказавшего об основаниях для создания общества кардиологов и его принципах, начались прения. Здесь Куприянов и представители Минздрава оказались в сложном положении. Слово попросил известный кардиолог профессор С.В.Шестаков из Куйбышева, который предложил, вопреки мнению Минздрава, выбрать председателем правления общества А.Л.Мясникова. Его выступление было аргументированным и резким. П.А.Куприянов явно растерялся. Он не знал, как реагировать на это предложение, и не нашел ничего лучшего, как заявить, что мнение Минздрава, согласованное с вышестоящими органами, следует учитывать прежде всего.
   Мне, молодому кандидату наук, тогда впервые пришлось столкнуться с подобной ситуацией и увидеть, как вопреки своему мнению (не говорю уже о совести) многие делегаты, в кулуарах возмущавшиеся сложившейся ситуацией, публично поддержали предложение Минздрава избрать П.Е.Лукомского. Среди них были и бывшие ученики Александра Леонидовича. Я видел, как он переживал измену самых близких ему людей. Естественно, в этой обстановке он снял свою кандидатуру и предложил избрать Лукомского. Так был избран первый председатель правления Общества кардиологов.
   П.Е.Лукомский понимал, что без поддержки мощного административного и финансового потенциала Института терапии, без тесной связи с А.Л.Мясниковым он не сможет организовать работу общества, создать его ячейки на местах. Не знаю, согласовал ли он с А.Л.Мясниковым мою кандидатуру на пост генерального секретаря общества, но он ее предложил и попросил поддержать, несмотря на то что я, вместе с другим учеником Александра Леонидовича Н.Н.Кипшидзе, демонстративно воздержался при голосовании. Заседание закончилось избранием 78 членов правления. Формально не только Общество кардиологов, но и в целом кардиология была признана самостоятельной областью отечественной медицины.
   Началась обычная для научных медицинских обществ жизнь. В 1965 г. скоропостижно скончался Александр Леонидович. Лидером кардиологии в нашей стране стал П.Е.Лукомский, избранный в 1963 г. академиком АМН СССР.
   На первом после образования общества кардиологов СССР конгрессе Международного общества кардиологов, который состоялся 2 ноября 1966 г., кардиологи нашей страны были торжественно приняты в мировое сообщество коллег по профессии. Конгресс проходил в Индии, в Нью-Дели, в стране, которая находилась в дружеских отношениях с Советским Союзом. Советскую делегацию тепло встречали представители не только индийской медицины, но и других стран. К этому времени у меня, например, сложились дружеские отношения со многими американскими кардиологами, в частности с Б.Лауном, Е.Браунвальдом, Д.Стамлером, которые были делегатами конгресса. Ранее А.Л.Мясников познакомил меня с А.Киссом, другими лидерами американской кардиологии, и со многими я встречался во время нашего с А.Л.Мясниковым визита в США в 1964 г. Такие же знакомства были и у других членов нашей делегации – П.Е.Лукомского, Ф.З.Меерсона, В.В.Закусова, Г.М.Соловьева, А.М.Вихерта.
   Генеральный секретарь конгресса профессор С.Падмавати устроила небольшой дружеский прием в честь советской делегации. Все материалы, представленные нами в качестве докладов, были опубликованы в материалах конгресса. Нас было не так много, около 20 человек, но резонанс об участии в конгрессе представителей Советского Союза был значительным не только в кулуарах, но и в печати. Пожалуй, ни на одном из последующих конгрессов я не чувствовал такого внимания, дружеского отношения и поддержки, как на конгрессе в Нью-Дели. Международное общество кардиологов приняло нас в свои ряды как одних из лидеров мировой кардиологии.
   К сожалению, в системе отечественного здравоохранения становление кардиологии как еще одной медицинской специальности и службы шло очень медленно. Прошло 12 лет после организации Общества кардиологов, когда "лед тронулся", причем связано это было не со стратегией Министерства здравоохранения в области борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, а с принятым Правительством страны решением о строительстве за счет средств, собранных во время субботника 1971 г., кардиологического центра. В декабре 1975 г. был образован Всесоюзный кардиологический научный центр Академии медицинских наук СССР.
   До сих пор не могу понять, почему такой прогрессивный ученый и организатор здравоохранения, как академик Б.В.Петровский, занимавший в тот период пост министра здравоохранения, не спешил ввести кардиологию как отдельную специальность и структуру в систему здравоохранения. Официальные заявления Общества кардиологов, группы ведущих ученых о необходимости создания такой службы в системе здравоохранения доброжелательно принимались Министерством здравоохранения, но дальше этого дело не шло.
   В середине 1970-х годов у Л.И.Брежнева возникли проблемы со здоровьем, потребовавшие медицинского вмешательства. Мне нередко приходилось посещать его на даче в Заречье. Обычно это происходило утром до завтрака и, как правило, заканчивалось чаепитием, которое организовывала супруга Леонида Ильича, Виктория Петровна. Для Брежнева это была возможность пообщаться не с лечащими врачами, а с представителями медицины, успехи или недостатки которой во многом влияли на настроение простых граждан страны. Почему-то обычно, говоря о Л.И.Брежневе, вспоминают последние 2–3 года его жизни, когда он стал дряхлым стариком. Однако я помню другого Леонида Ильича, трезво, с полным пониманием значимости обсуждавшего важнейшие проблемы науки, медицины и жизни страны.
   В один из таких визитов Брежнев вспомнил о перенесенном инфаркте миокарда, который возник у него в Молдавии в период работы секретарем республиканского ЦК. С обсуждения современных методов лечения разговор перешел на проблемы здравоохранения в целом. Я рассказал ему о нашем предложении создать специальную кардиологическую службу в системе здравоохранения, так как уже в то время смертность от сердечно-сосудистых заболеваний занимала одно из первых мест среди других ее причин. Внимательно выслушав наши предложения, он удивился, что Минздрав никак не может решить вопрос о создании такой службы. "Знаешь, напиши официально мне о вашем предложении, – сказал он в заключение, – особенно о лечении больных с инфарктом, и попроси решить вопрос о создании кардиологической службы в стране".
   Через 2 дня эти предложения, которые включали, наряду с созданием головного центра кардиологической службы – ВКНЦ, создание двух институтов кардиологии в Российской Федерации, институтов в республиках, кардиологических диспансеров и отделений в больницах, а также ряд других организационных вопросов, лежали на столе у Генерального секретаря ЦК КПСС. Через неделю наши предложения с визой Л.И.Брежнева обсуждались на всех уровнях правительственной и партийной иерархии.
   Естественно, было задето самолюбие Б.В.Петровского, так как предложения о совершенствовании здравоохранения поступили не из Минздрава, а от самих кардиологов. Чтобы как-то сгладить ситуацию, Минздрав немедленно обратился с предложением принять постановление ЦК КПСС и Совета Министров "О мерах по дальнейшему улучшению народного здравоохранения", в котором одним из главных вопросов являлось создание системы кардиологической службы. Нам было безразлично, в какой форме будут приняты наши предложения. Вскоре постановление было принято, а 30 октября 1978 г. Б.В.Петровский издал приказ №1038, в котором официально вводилась специальность "врач-кардиолог", утверждались положения о кардиологическом диспансере, кардиологическом отделении стационара, кардиологическом кабинете поликлиники и т.д. Так кардиология официально стала составной частью системы здравоохранения нашей страны.