Последние полтора века истории человечества
прошли под знаком научно-технической революции, среди прочего
характеризующейся быстрым подъемом уровня знаний и их практическим
приложением. В этом контексте не является исключением медицина, в
том числе ее раздел, имеющий дело с душевными расстройствами, –
психиатрия. Доминировавшая на протяжении весьма длительного времени
парадигма "одержимости" при психических расстройствах приобрела в XX
в. более рациональную основу и трансформировалась в систему
родственных гипотез с выраженным психогенетическим и
социо-культурным радикалом. В том или ином виде эти взгляды, в
частности психодинамического толка, продолжают существовать и
сегодня.
С другой стороны, создание и начало клинического использования
средств современной психофармакологии, значительно более
эффективных, чем предшествующие [1, 2], стимулировали биологические
исследования при психической патологии. Практика, оказавшаяся
впереди теории, требовала объяснений причин своих успехов.
Достижения нейрофизиологии и нейрохимии позволили сформулировать
основы нового направления – молекулярной психофармакологии,
приведшей к обнаружению мишеней для нейролептиков, антидепрессантов
и других психоактивных препаратов [3]. В свою очередь представления
о рецепторном механизме действия средств фармакологического контроля
поведения душевнобольных привели к возникновению группы сходных
патогенетических теорий психозов, известных под общим названием "дофаминовая
гипотеза шизофрении" (ДГШ).
|
